Теги: Юля Дорофеева
Сейчас его романы не слишком жалуют, считая излишне пафосными. А ведь ни один из авторов, писавших портрет белорусского народа, не сделал это с такой беспощадной откровенностью. Я, перечитывая пару месяцев назад «Палескую хронку» на свежую, освободившуюся от штампов голову, с неким даже ужасом обнаружила, что эти люди, жившие на бедной, неплодородной земле своими повседневными небогатыми заботами, — такие же, как и мы нынешние, живущие преимущественно в городах куда более насыщенной на первый взгляд жизнью. Мы так же мыслим, так же действуем в быту и в миру, так же не знаем меры, празднуя Новый год, и с той же легкостью готовы положить чувства на весы благополучия и возможности прочно стоять на земле обеими ногами. В этом, наверное, и состоит искусство большой литературы: отражать незыблемые основы жизни.
Трудная жизнь... Писалось Мележу, по его утверждениям, всегда тяжело. Критики на свою голову, упреков в самолюбовании и несоответствии «генеральной линии» он тоже получил предостаточно. А ведь при этом и здоровья не было. К тяжелейшим последствиям ранения прибавилось множество больших и мелких недугов. Даже обычные простуды выводили его из строя на месяц. Врачи рекомендовали переехать в Крым, но без Беларуси Мележу была не жизнь. К тому же он руководил Союзом писателей. Злые языки обвиняли его в стремлении «нахапать» званий и должностей, хотя на самом деле эта нагрузка приносила больше терзаний. Возможно, и это повлияло на то, что жизнь писателя оказалась такой короткой — он ушел на 56-м году жизни...
Поэтому совсем не удивляет тот факт, что в начале 70-х, когда Мележ уже был именит, в родном Минске рецензенты забраковали «Блзкае i далёкае» — том избранных рассказов и повестей. Тогда Ивана Павловича спас Янка Брыль. Он написал совсем иную рецензию и согласился быть издательским редактором книги.
Его роман «Miнскi напрамак» вышел в конце 50-х, но до этого был напечатан в журнале и вызвал негативную реакцию чиновников, увенчавшуюся разгромной критической статьей. Отдельная книга романа тоже дорого обошлась Мележу — уже разосланная по магазинам, она была изъята из продажи и полтора года пропылилась на складе. Писатель долго потом не мог начать работу над второй частью романа, особенно после того, как директор издательства, напечатавший первую часть, объявил, что роман читать не будут и славы издательству он не принесет. Вообще Ивану Павловичу не слишком везло на издателей. Уже после триумфального выхода «Людзей на балоце», когда он отнес в московское издательство «Подых навальнцы», редактор предложил ему сократить книгу наполовину!
Он любил читать и к образованию стремился как мог. Получил аттестат отличника, дававший право без экзаменов поступать в любое высшее учебное заведение страны. И решил ехать в знаменитый тогда Московский институт истории, философии и литературы. Увы, в приеме ему отказали. Он вспоминал позже: «Со мной обошлись скверно, приемом заведовал тогда один черствый, наглый тип. Он и крутил, как хотел. А я не догадался пойти добиваться правды в высших учреждениях. Деревенский парень!». Правда, он добился-таки этой правды на следующий год, но долго не проучился, — его призвали в армию, а оттуда он ушел на фронт. Отступление, окружение, выход из него и тяжелое ранение в 1942 году, последствия которого мучили Мележа всю жизнь. Впрочем, худа без добра не бывает — будучи в тылу, на реабилитации он повстречал Лидочку, свою будущую супругу. Любви с первого взгляда не было, но постепенно молчаливый худой парень прочно занял место в сердце девушки. Свадьбы тоже не было, оба решили, что брак — их личное дело. Всех подарков было лишь голубое крепдешиновое Лидочкино платье, купленное на рынке. Женитьба не слишком изменила жизнь Мележа — он по-прежнему ходил на работу и учебу, писал стихи и рассказы, а заботы по хозяйству и обеспечение семьи едой легли на плечи супруги. Когда в стране вновь открылись университеты, Мележ оставил беременную жену и уехал учиться в БГУ, который базировался под Москвой.
Что мы знаем о Мележе? Из школьной программы кое-кто еще помнит роман «Miнскi напрамак» да трилогию «Палеская хронка», самая знаменитая часть которой — «Людз на балоце». Произведения, полные скрытой трагедии и горечи, хотя и светлых моментов в них немало. Такой была и жизнь Мележа.
О многих именах, давших названия улицам, писать трудно. И даже не потому, что деяния героев стали малоактуальными. Понять значение этих людей в истории сложно еще и потому, что их имена плотно закрыты стереотипами, и редко кто делает попытку переосмыслить их наследие. Таково имя Ивана Мележа, талантливейшего белорусского писателя, человека с трудной судьбой, которая постигла и его произведения.
Иван Мележ - Женский журнал
Комментариев нет:
Отправить комментарий